Патрис Лумумба

Был такой африканский деятель. В Москве его именем назван целый университет (Российский Университет Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы). На Юго-Западе Москвы место где находятся общежития этого ВУЗа именуют соответственно «Лумумбарием» (или «Черноградом», по понятной причине); по неофициальным данным из ГУВД – «Лумумбарий» считается одним из крупнейших московских центров распространения «тяжелых» наркотиков.

Но речь собственно о Лумумбе. Если спросить наугад любого прохожего, в ответ услышишь «какой-то африканский деятель». Те кто постарше вспомнят что он «зверски был замучен по указу политической марионетки империализма Чомбе». Мученик, короче.

Кем он был на самом деле.

(Признательность – для поста я использовал материал М. Шатерниковой)

Необходимое предисловие. Феномен африканских конфликтов опирается на одну вещь, которую в т.н. «цивилизованном» мире упорно пытаются игнорировать. Это – трайбализм, иначе говоря, система взглядов и жизненного уклада при котором на первое место ставятся интересы своего племени. В сочетании с тем фактором, что в Африке человеческая жизнь всегда ценилась дешевле гнилого банана это приводило к понятным результатам. Во второй половине ХХ в. европейцы пытались измерить политические процессы, происходящие в независимой Африке, неким общим ооновским аршином, условно говоря «демократическим вектором». И мало кто хотел прислушиваться к голосам умных людей, твердивших, что конфликт, допустим, между тем же Лумумбой, Чомбе и Мобуту объясняется не столько их политическими взглядами, сколько принадлежностью к различным племенам, а дикие даже с точки зрения африканцев выходки президента Уганды Иди Амина – не что иное как ритуалы его жестокого племени каква. Трайбализм сказал свое слово в событиях в Родезии и представляет собой угроза (которую пока не хотят замечать) будущности ЮАР.Этим и объясняется часть расклада в битве за Конго: Патрис Лумумба был уроженцем маленького и слабого племени батетела. Его политические соперники — президент Жозеф Касавубу (из племени баконго) и Моис Чомбе (из племени лунда) принадлежали к сильным племенам (т.н. нгбенди) и происходили из зажиточных семей, а Чомбе к тому же из знатного рода. Лумумба же, не имевший финансовой и общинной поддержки, прибег к обычной левой демагогии: призывал к «единому Конго», упирал на «общеконголезские» принципы.

Он родился в 1925 г., в бедной (если не сказать нищей) крестьянской семье. Грамоте и французскому языку подростка Лумумбу выучили белые миссионеры (позже он отплатил им сполна, призвав убивать белых проповедников). Образованных людей в колониальном Конго было крайне мало, и бельгийцы поощряли такое появление нацкадров. Лумумба принадлежал к тоненькой прослойке культурных конголезцев, писал стихи и очерки. В знак оценки его талантов и с прицелом на грядущее ему дали бельгийское гражданство и предоставили работу на почте. Тогда же он пробует себя на политическом поприще — в 1955 году он стал президентом небольшого конголезского профсоюза государственных служащих. В 1956 бельгийское министерство по делам колоний пригласило его, в числе других избранных, на специальную экскурсию по Бельгии. Уже в это время Бельгия без особой огласки начала готовить программу передачи власти «национальным кадрам». Министр по делам колоний Бисере собирался предложить Лумумбе — первому конголезцу — работу у себя в министерстве, по тем временам шаг неслыханный и дававший Лумумбе фантастические возможности для карьеры в метрополии.

Но тут случилось то, что похерило все дальнейшие планы. Вернувшись из Бельгии, Лумумба был арестован, судим и получил два года тюрьмы. Согласно каноническим жизнеописаниям «на самом деле он уже тогда представлял угрозу для бельгийских властей, и, убоявшись его влияния, по сфабрикованному обвинению его бросили в тюрбму». В реальности всё обстояло куда проще – Лумумба попался на том, что воровал деньги на почте. То есть налицо была чистая уголовка, а политикой там и не пахло. Естественно, из бельгийской «национальной номенклатуры» он вылетел с треском, нафиг такие кадры нужны.

Лумумба поступил в духе всех национал-революционеров – он объявил колониальные власти душителями и узурпаторами. Естественно, что его так хорошо начинавшаяся карьера была сломана напрочь, за что он крепко обиделся на белых. Мысль о том, что есть такая вещь как законы, которые желательно соблюдать, не говоря уж о том, что воровать нехорошо ему видимо в голову не приходила – до пустяков ли истинным революционерам. В тюрьме он отсидел всего ничего – 6 месяцев, потом его выпустили. Выйдя на свободу крепким врагом всех белых, Лумумба решил разыграть национальную карту, увидя в этом способ пробиться наверх. Он основал собственную партию левого толка (Национальное движение Конго), а в 1958 году поехал делегатом на африканскую конференцию в Аккру, где правитель Ганы — людоед Кваме Нкрума, яростный маркстист — собрал теплую компанию воинствующих черных националистов. Лумумба вписался в это общество с первого захода и стал среди них своим.

В 1959 году правительство Бельгии обнародовало программу постепенного — в течение 5 лет — перехода Конго к независимости. Начать решили с проведения демократических выборов. Естетсвенно, радикальные националисты во главе с Лумумбой начали вопить во весь голос, будто цель выборов — навязать народу «марионеток колониализма», а не удовлетворившись этим, стали силой срывать выборы. Бельгийские власти тоже ответили силой, в результате чего в стране начались первые столкновения и появились жертвы. Лумумба опять попал в тюрьму, но уже как политический. Большего подарка бельгийцы дать националистам не могли – он немедля стал народным героем, а его партия сообразила, что на выборы имеет смысл идти, и оказалась права: у себя в Стэнливилле она одержала блестящую победу, получив 90% голосов. Бельгия к этому времени поняла, что ее постепенный план будет сорван, и независимость придется давать прямо сейчас, не дожидаясь сползания страны в хаос. Было сформировано правительство из конголезцев. Президентом стал умеренный местный политик Жозеф Касавубу. Премьером пришлось назначить неистового Лумумбу. В июне 1960 года бельгийский король Бодуэн приехал в Конго на торжества в честь освобождения.

Однако, мало кто знал, что накануне провозглашения независимости Конго соцстраны активно искали там политических деятелей, настроенных против Запада вообще и Америки в частности, правда денег на антизападную деятельность давали мало и неохотно. Финансирование и связь осуществлялась через компартию Бельгии (а та, понятно получала инструкции прямиком со Старой площади).

В итоге они вышли на Лумумбу, одобрили как проводника своего влияния и даже раскошелились. Все бы было ничего, втихаря все денежки сосали из иностранных «пожертвований», но тут наружу всплыл слишком уж интересный факт — появились свидетельства, что бельгийские коммунисты (а скорее всего СССР) послали ему чек на 10 миллионов бельгийских франков. На эти деньги Лумумба якобы хотел купить 24 чешских машины «шкода» для своей партии, но потом побоялся обналичить чек. Лумумба тут же обвинил разоблачителя в клевете. (Позже, став премьер-министром, он получил кое-что посолиднее, а с разоблачителем, естественно, расправился). Тяготение Лумумбы к коммунистическому блоку секретом, в общем, не являлось, но, так лихо тянуть деньги от красных — местные этого не одобряли, а Лумумбе приходилось учитывать настроения, как-никак, он прежде всего был африканским националистом, использовавшим соперничество Запада и «соцлагеря» в своих интересах.

30 июня 1960 в Конго была провозглашена независимость. Леопольдвиль спешно переиминовали в Киншасу, город забурлил, в ожидани передачи власти, но все было пристойно. Король Бодуэн выступил с краткой речью, в которой он заверил Конго, что Бельгия всегда будет готова придти ему на помощь. Потом выступил новый президент Касавубу. Он расценил решение Бельгии уйти из Конго как проявление мудрости, и просил у Бога благословения для новой страны. Теперь, сказал он, надо работать, следуя за естественным ритмом жизни. Использовать на благо Конго все хорошее, что принесли 80 лет «контакта с Западом» — западную культуру, законодательство и язык. Он выразил уверенность, что контакты с христианской цивилизацией «обновят древнюю кровь» 14-миллионного конголезского народа. Призвал этот разноплеменный народ к единству, проводником которого должна стать культура (хотя, надо думать, сам верил в это слабо).

После этой спокойной и мирной речи на трибуне возник пылающий гневом Лумумба. Независимость, сказал он, объявлена «по соглашению с Бельгией — дружественной страной, с которой мы стоим на абсолютно равной ноге», но не будем забывать, что «80 лет колониального режима нанесли нам незаживающие раны. Нас ввергли в рабство, эксплуатировали, били, презирали и оскорбляли. Независимость добыта в борьбе.» Дальше пошел стандартный набор стандартной комунно-националистической демагогии: слова «борьба», «кровь», «огонь», «слезы» и «муки» повторялись почти в каждой фразе. Контакты с западной цивилизацией Лумумба предложил в своем варианте: иностранцы должны «хорошо себя вести», иначе их изгонят из Конго «по закону».

Речь дышала такой ненавистью, что даже некоторые единомышленники Лумумбы были ошеломлены. Бельгийцы же были в ужасе и изумлении, что в премьеры выбрали такого человека. Умеренных конголезских политиков тоже стала пугать одержимость Лумумбы «антиимпериалистической борьбой» в ее самом примитивном варианте: полное неприятие Запада, назначение на ключевые посты, особенно в армии и полиции, невежественных «негритянских братьев», стремление к неограниченной власти.

Подстрекательская демагогия премьера тут же принесла свои вполне предсказуемые плоды. Чернокожая солдатня, почувствовав «волюшку», самостийно отменила всякую дисциплину. Бельгийцы допустили крупную ошибку – они не подготовили конголезские офицерские кадры. Белых же офицеров солдаты Лумумбы уже не признавали в принципе. 4 июля бельгийский генерал Янсенс за какой-то проступок лично разжаловал чернокожего сержанта. Когда послышался ропот, Янсенс взял мел и написал на доске «До независимости = После независимости». Этим он хотел сказать, что дисциплина остается дисциплиной при любом режиме. Но «революционные» солдаты пожелали истолковать это по-своему: ах, бельгийцы не признают независимости? Ну так мы вам счас устроим! Вспыхнул жестокий бунт, над офицерами начались издевательста и побои, а вскоре стали нападать вообще на всех белых.

Генерал Янсенс подал Лумумбе рапорт: «Имею честь почтительно привлечь Ваше внимание к вопросу о настроениях в армии. Официально заявляю, что если и впредь будут применяться неразумные методы, не совместимые с военной дисциплиной, мы навлечем на себя несчастье.» Генерал был нормальным честным солдатом и не побоялся написать, что заявление премьер-министра в день независимости «ошеломило» армию, а последовавшее за этим обращение Ниембо, близкого Лумумбе министра безопасности, «подрывает все устои порядка».

За это Янсенс был отстранен от командования и выслан из страны. Мятеж уже полыхал вовсю. 10 июля черный солдат убил шестерых белых, ехавших в машине, просто так, скуки ради. Инцидент получил освещение, и началось… Белых женщин насиловали, на глазах у их детей, мужьям везло – их убивали раньше. Появились случаи людоедства. Бельгийцев охватила паника. 20 тысяч человек в спешке бежало в Родезию, бросив всё… Руководитель партии «Конакат» Моис Чомбе попробовал образумить Лумумбу. Тот его даже не принял. Тогда терпение Чомбе лопнуло (он и раньше не питал любви к Лумумбе, считая его опасным радикалом, к тому же «шелудивой собакой батетела»). Сказав, что Лумумба об этом ещё пожалеет, Чомбе уехал в провинцию Катанга и 11 июля объявил, что она отделяется от Конго с его разнузданной «революционностью».

Вот тут, надо сказать, проняло всех. Богатейшая Катанга хранила в своих недрах 80% природных ресурсов Конго (нефть, алмазы, руды, ископаемые), и ее ежегодный экспорт приносил стране 3 миллиарда долларов. Без Катанги Конго было обречено на нищету и могло выжить только за счет помощи Запада. Не говоря уже о том, что разделение страны сулило полную анархию и гражданскую войну. А тут еще Чомбе разрешил Бельгии ввести в мятежную провинцию свои войска, чтобы защитить бельгийцев от насилия. Благодаря этому в Катанге установились относительные законность и порядок. СССР начал немедля вопить, что на Конго опять напали «бельгийские колонизаторы». Запад же с полным на то основанием утверждал, что пожар в стране разжег Лумумба. Киншаса обратилась в ООН с жалобой на Чомбе. (А также тайно телеграфировала в СССР с просьбой о военной помощи). Вслед за Катангой отделилась и провинция Касаи. Её лидер Балонджи (тот самый, что уличал Лумумбу в получении денег от русских) объявил себя просто и незатейливо – императором. 14 июля Совет безопасности ООН выслушал бельгийского представителя Виньи, рассказавшего о насилии над его соотечественниками, и принял половинчатую резолюцию: бельгийские войска из Катанги вывести, но войска ООН ввести. Но Лумумбе этого было мало. Он немедля разорвал дипломатические отношения с Бельгией и рвался не к миру, а к тому, чтобы уничтожить ненавистного Чомбе.

Бельгия послушалась ООН и вывела войска. Америка же отказалась посылать в Конго своих солдат. Президент Эйзенхауэр сказал, что великим державам следует воздержаться от военного участия в запутанном конфликте, и свое слово сдержал. Войска ООН, посланные в Конго, были составлены из солдат Индии, Пакистана, Ирландии, Швеции, Канады и 9 африканских стран. Если честно, то президент США не был бы огорчен, если бы с Лумумбой случилось бы что-нибудь непоправимое. Резидентура ЦРУ в Конго была готова «разобраться» с неистовым премьером – всего-то требовалось одобрение резидента. К несчастью тот оказался ревностным католиком и заявил, что его религиозные взгляды не позволяют совершать убийство. С ним как ни невероятно посчитались в Вашингтоне (хотя по правде его стоило немедля отдать под трибунал за такие штучки).

СССР продолжал громко кричать на всех углах о том, что Конго терзают колонизаторы. Либеральная французская газета «Ле Монд» писала: «Фактически, Советы проводят сейчас огромную политическую операцию. Представляя трагедию Конго как часть общего заговора американского империализма (хотя США отказались вступать в Конго даже в составе войск ООН), Россия, в чисто пропагандистских целях, занимается нагромождением постыдных небылиц». Под прикрытием этих небылиц Советский Союз, положивший глаз на богатства Катанги, начал втихую помогать Лумумбе. В августе ему прислали 100 военных грузовиков и 16 «Илов» с советскими экипажами. Один из этих самолётов был личным подарком Хрущева революционному премьер-министру. Председатель ООН Даг Хаммаршельд узнал об этом и потребовал от советского лидера объяснений. Припертый в угол советский посол в ООН не смутился и возразил, что посылка самолетов не противоречит резолюции Совета безопасности, а является гуманитарной помощью. С помощью советских летчиков, на этих «Илах» Лумумба перебросил свою армию в Касаи и учинил там жесточайшую резню, отомстив «императору» Балонджи. Помимо «подавления сепаратизма» в этом был еще и трайбалистский аспект – население провинции относилось к другому племени. Командовали же операцией офицеры из Чехословацкой народной армии.Лумумба упивался властью. В газетах печатали по советскому образцу многочисленные коммюнике о том, какую провинцию посетил вождь, кто встречал и провожал его на аэродроме, как он беседовал с войсками и как его приветствия поднимали их дух. С президентом Касавубу он уже вообще не считался. ООН Лумумба обвинял в невнимании, Бельгию предавал анафеме, а Чомбе ненавидел лютой ненавистью. В принципе, Лумумба и был главным препятствием к замирению с Катангой. Не будь его в центральном правительстве, Чомбе, вероятнее всего, вернулся бы в состав Конго. Но Лумумба явно готовился к переброске своих солдат в Катангу на советских самолетах, присутствие которых Запад справедливо считал угрозой миру в Конго.

В итоге, президент Касавубу 5 сентября объявил по радио об изгнании Лумумбы и близких к нему шести министров из своего правительства – Европа вздохнула с облегчением. Касавубу сказал, что Лумумбу нельзя больше считать патриотом, и предрек, что тот своими действиями навлечет на себя гибель. Однако, Лумумба не собирался уходить, из-за чего в кабинете и парламенте тут же наступил раскол. Лумумба произносил речи, защищая и восхваляя Советский Союз, но при этом заявляя, что он вообще-то не коммунист, а совершенно нейтрален. В Конго воцарилось двоевластие и наступил полный «беспредел». Президент Эйзенхауэр заявил: «США со всей серьезностью и прискорбием относятся к одностороннему вмешательству России, ухудшающему и без того тревожную обстановку, когда африканцы убивают друг друга. Политическое устройство республики Конго — это вопрос, который должны решить сами конголезцы мирным путем. Этому угрожают действия СССР, которые явно мотивированы лишь его собственными политическими планами в отношении Африки».

В октябре Касавубу приказал полковнику Мобуту арестовать Лумумбу и посадить его под домашний арест. Русских и чехов выслали из страны, наступление на Катангу остановили. Чомбе простили и перестали считать изменником. В конце ноября ООН признала законной делегацию Конго под руководством Касавубу. Советский лидер Никита Хрущев со свойственной ему бесцеремонностью, обозвал за это генсека ООН Хаммаршельда «лакеем Вашингтона». Сиди Лумумба спокойно дома и дожидайся посланцев ООН для переговоров, все могло бы обойтись для него благополучно – в конце концов, ну проиграл политик, с кем не бывает. Но 28 ноября он сбежал из-под ареста и направился в Стэнливиль. Причем ехал с кортежем, с женой и сыном, в нескольких машинах, а по пути останавливался для бесед с населением. Немудрено, что его без труда поймали. Касавубу еще пытался его как-то образумить, вести переговоры, предлагал ему пост заместителя премьера, но получил гордый отказ и обвинения в предательстве интересов Конго. 2 декабря Лумумбу доставили в столицу. Индийский генерал из войск ООН не стал вмешиваться в конфликт между Касавубу и Лумумбой — ведь Лумумба сам бежал из-под его охраны. А 17 января 1961 года Лумумбу, на его несчастье, выдали Катанге. Естественно, трудно было ожидать, что в руках своего злейшего врага он останется в живых. Кто именно и как его убил, неизвестно. Официальная версия была – «при попытке к бегству». Но в итоге Чомбе в глазах всего мира превратился в злодея, а Лумумба в мученика. Как ни забавно, но ЦРУ не только не было причастно к убийству, но и вообще не знало о доставке Лумумбы в Катангу – не стоит преувеличивать размах деятельности этой конторы в Африке в то время.

Конго осталось нищей и отсталой страной. Одно время на Западе бытовала точка зрения, что может быть, надо было отдать Конго «красным», а вместе с этим и Руанду с Бурунди. Эти страны были так далеки от капитализма и западной цивилизации, что даже коммунисты обломали бы об них зубы.

Интересный факт — официально Лумумба был провозглашен национальным героем Конго в 1966. А имя Лумумбы было присвоено Университету дружбы народов в 1961 (!) — за 5 лет до этого. В Конго пять лет не знали, что он герой. А в Москве уже знали…

Сергей Карамаев a.k.a. Tiomkin

Оригинал статьи.

Комментарии запрещены.