Письма и воспоминания о войне

Фрагменты воспоминаний десантников Родезийской Легкой пехоты.

Пол Кортнэй родился в Кении, рос в Новой Зеландии, учился в Великобритании. Выпускник военного училища в Сэндхерсте, он служил в Северной Ирландии, на Кипре и Новой Гвинее. Во второй половине 70-х он приехал в Родезию и поступил на службу в Легкую пехоту. Австралиец Джон Форан помнит Кортнэя как «храброго офицера, которого уважали его подчиненные». Форан и Кортнэй был среди тех, кого подняли по тревоге утром 24 декабря 1977 года с авиабазы Гранд-Риф.

Джон Форан:

«Я был в парашютном десанте. Командирский вертолет, три транспортных, одна «Дакота», 28 десантников (7 отделений). На холме засекли терров, но сколько их – мы не знали. Шел сильный дождь – он не прекращался до самого вечера. Сначала выбросили три стоп-группы. Нас десантировали с другой стороны холма. Взобравшись на вершину, мы пошли рассредоточенной цепью вниз, 16 бойцов. Холм был изрыт кучей всяких пещер, мы по ходу движения проверяли и их тоже. Добравшись до основного лагеря боевиков, мы вступили в перестрелку – два терра выскочили из укрытия и открыли огонь. Одного мы завалили. Мы зачистили лагерь, убедились, что там больше нет терров и приступили к зачистке огромной пещеры неподалеку. Лейтенант Пол Кортнэй и я пошли по широкому скальному уступу, метров 30 шириной – и примерно на полпути нарвались на огонь из автоматического оружия. Мы немедленно подались назад, я кинул дымовую шашку к пещере, чтобы обозначить место для «Рыси» (самолёт «Цессна Скаймастер») – но пилот промахнулся с авиаударом, так что мы взобрались выше, намереваясь зайти к террам с другой стороны. Дождь продолжал хлестать. Спустившись немного вниз, я очутился прямо над входом в пещеру – я даже видел ноги терра, стоявшего у входа. Я знаками проинформировал Пола об этом и приготовился кинуть две гранаты, одну дымовую, одну наступательную. С дымовой вышла ошибка – дым повис стеной, дождь же шёл. Одному терру удалось прорваться и убежать, несмотря на наш огонь. Потом мы предприняли лобовую атаку, потеряв при этом убитым Пола Кортнэя. Перестрелка продолжалась, терры продолжали сидеть в пещере. Я швырнул туда по меньшей мере шесть гранат со слезоточивым газом и несколько наступательных – но все без толку. Мы уже собирались снова вызвать авиацию, как терры крикнули, что они сдаются. Я опять забрался ко входу над пещерой. Террам приказали выходить с поднятыми руками. Первый вышел, держа руки за спиной и осматриваясь по сторонам – видимо он пытался обнаружить, где мы. Я застрелил его в упор – он за спиной держал в руках гранату. Второй вышел с поднятыми руками. Его допросили, он ответил, что в пещере есть еще один терр, тяжело раненный. Его послали назад, чтобы он вытащил своего подельника. Когда он это сделал, мы зашли в пещеру. На земле валялись три АК и один СКС. Раненный терр через некоторое время умер. Наступил вечер – канун Рождества. Мы его провели на склоне холма, в грязи, под проливным дождем, три мертвых терра, один пленный, и один погибший наш. Это был самый мрачный, самый промозглый и самый голодный сочельник в моей жизни. С рассветом пришли вертолеты и забрали нас».

Декабрь 1978 года, Тони Янг, резервист австралийской армии, десантник Легкой пехоты (рота поддержки):

«Около трех пополудни завыли сирены. Подлетное время составило около 20 минут, но когда нас выбросили, то все что мы увидели – небольшую толпу африканцев, среднего возраста и стариков, которые шли домой из пивной. Несмотря на это, мы наскоро соорудили КПП (скажем так), и начали сгонять к нему всех африканцев (независимо от пола и возраста). Минут через 15 у нас набралось 40 человек и вот тут примерно в километре от нас начался какой-то серьезный бой. Слышалась интенсивная стрельба, потом появились «вертушки» огневой поддержки и начали обрабатывать деревню. Все это происходило там, где была наша стоп-группа номер 3 (всего было три группы, по четыре бойца в каждой). Мы слышали по радиообмену, что Стоп-3 вступила в бой, так что мы оставили в покое африканцев и поспешили к ним на помощь – нас туда перебросили вертолетом. Соединившись со Стоп-3 мы пошли зачищать деревню – зачищать, это значит в буквальном смысле очищать каждую хижину или дом. На зачистке мы всегда работали в парах. Я и еще один парень, Найджел Уэллс, зачистили две небольших хижины и приступили к третьей – довольно большой по африканским стандартам, там было две комнаты. Мы стояли по обе стороны от дверного проема, ведущего в спальню. Была очередь Найджела заходить первым. Он откинул занавеску, внезапно отпрыгнул назад и дал очередь в проём. Дело в том, что он заметил там торчащий из-под кровати АК. По счастью, терра к автомату не прилагалось. Эту хижину мы предали огню – как впрочем, и другие.

На следующей хижине была моя очередь идти первым. Там также не оказалось никого, но я нашел там ещё один АК, два китайских обвеса и три гранаты. Хижины мы сожгли потому, что это являлось наказанием для крестьян, прятавших террористов и оружие и во-вторых, это было стандартной практикой в случае обнаружения оружия и боеприпасов – обычно их прятали в стенах или под крышей. Мы оказались правы – когда хижины занялись, то почти во всех крышах стали рваться спрятанные там патроны.

Мы продолжили зачищать краали – и везде находили боеприпасы и снаряжение, хижины, соответственно, сжигали. Потом мою группу (Стоп-1) перебросили в еще один крааль, где был замечен терр. Нас высадили метрах в 150 от крааля и мы бегом направились к тому месту, где предположительно прятался гук. В хижине не было окон, я забежал с тыла, поджег крышу, отбежал обратно и взял на прицел дверь. Хижина горела, но никто из нее не выбегал. Командир группы жестами показал мне, чтобы я вышиб дверь (мы намеревались взять гука в плен, а не пристрелить его). Я так и сделал и отскочил при этом в сторону. Хижина уже вовсю горела, внутри было полно дыма, но оттуда никто не выбегал. На всякий случай я дал короткую очередь – не столько чтобы убить того, кто внутри, сколько для того, чтобы напугать. Опять же, никто не появился, но я заметил какое-то шевеление. В общем, опуская все детали, выяснилось, что одна из моих пуль попала в гука – мы в итоге его умудрились вытащить, но он умер, до того, как мы успели его эвакуировать.

Мы зачистили этот крааль и направились к другому; тут Найджел заметил гука в буше, метрах в шести от нас. Мы с напарником выстрелили одновременно – он рухнул наземь. Я чертыхнулся, поскольку нам нужен был пленный, так что мы пошли посмотреть, насколько тяжело он ранен. Гук оказался живым, но по мнению командира, до базы он бы в любом случае не дотянул, так что мне приказали его прикончить. Что я и сделал. Он как-то нелепо и смешно задергал ногами – как это в кино показывают – мы при этом рассмеялись. Ну да, звучит цинично, но из песни слова не выкинешь, а на войне вообще все не так, как в мирной жизни.

Мы прошлись ещё по паре краалей, нашли и там кучу оружия и выжгли поселения. Другие стоп-группы вступили в боестолкновения с террами, но у нас более контактов не было. Мы случайно подстрелили гражданского (точнее гражданскую) – она внезапно выскочила из буша, прямо перед нами. Я выстрелил не задумываясь, с бедра – и попал ей в ягодицы. Судя по всему, она отделалась легким ранением – она припустила от нас и мы так ее больше и не видели.

В той операции мы завалили семь гуков и троих взяли в плен. Один из пленных оказался ценным кадром – главный региональный «палач» от терров. Он решал, кого казнить, а кого миловать. Только за прошлый месяц он лично забил до смерти 12 африканцев по подозрению в том, что они сотрудничают с правительством.

Не самый плохой боевой выход – пару зарубок на прикладе я сделал».

В 1979 году интенсивность боев увеличилась. За семь недель непрерывного патрулирования буша (с апреля по май) рота поддержки батальона Легкой пехоты (на основе постоянной ротации) уничтожила 165 террористов (28 из них – в ходе транс-граничного рейда) – при этом потеряв 4 человека убитыми и 7 ранеными.

Энтони Роджерс, десантник Легкой пехоты об операции 17 апреля 1979 года в районе Иньязуры, на востоке Родезии.

«Нас (группы с позывными «Орел», от 1 до 4) выбросили с парашютами около 11 утра в районе одного из краалей. Позже нас перебросили вертолетами в другой крааль – там неподалеку были замечены гуки. Мы (лейтенант Уолтерс, капрал Зальцман, Майк Мур и я) обстреляли буш, где предположительно были терры. Я кинул туда гранату. Потом Карл Зальцман и я побежали направо, огибая кусок буша с фланга, а Уолтерсу и Майку майор Хенсон (руководивший операцией сверху, из командирского вертолета) приказал атаковать напрямую, через зачищенное кукурузное поле. Когда они оказались буквально в двух-трех метрах от границы кустарника по ним открыли огонь из двух автоматов. Они немедленно рухнули на землю. Я заметил, как метрах в восьми от меня кто-то бежит через буш и открыл огонь – я не знаю, попал ли я в гука или нет. Затем я побежал к паре валунов – хоть какое-то прикрытие – по пути я потерял где-то магазин. Там я встретился с Карлом, который мне сообщил, что Майка ранило и он лежит на кукурузном поле. Потом к нам присоединился Уолтерс – выяснилось, что Майк не ранен, а убит: ему попали в голову и грудь одновременно и он погиб сразу. Мы вызвали подкрепление в виде пары групп, они довольно быстро прибыли (на обратном пути один вертолет забрал тело Майка). Потом прилетели две «Рыси» и обработали участок франтаном – а вдобавок после этого одна вертушка прошлась и пулеметом. Только потом мы осмотрели место – никого не нашли.

За этим последовала зачистка краалей. Я не могу сказать, сколько мы подстрелили. Нескольких местных допросили по поводу гуков – без особого успеха, впрочем (одного при допросе хватил удар). Зачищая один крааль, мы несколько раз дали предупреждение местным выйти из хижины. Никто не вышел. Пит Биньон, австралиец, вышиб дверь и кинул туда гранату. Из хижины тут же с криком выбежала африканка, вся в крови. Мы её оставили как есть.

Нашему отделению (вместо Майка нам придали Кооса Бассона) приказали прочесать густо заросший участок – где-то там прятался раненый гук. Через какое-то время в пересохшем русле реки я наткнулся на рубашку с пятнами крови и обвес. Пока я думал, не заминированы ли они, Коос и Карл взяли инициативу в свои руки и начали обстреливать буш. Оттуда немедленно открыли ответный огонь; Коос пронесся мимо меня, держась рукой за шею, крикнув мне, что его ранили. Он завалился в кусты на берегу реки, а я опустился на колено и дал пару коротких очередей туда, где, как мне казалось, прятался гук — в каких-то метрах от меня. Я полагал, что подстрелил его, но когда дым и пыль рассеялись, то выяснилось, что я «убил» какой-то валун. Затем я перевязал Кооса — по счастью ранение пришлось по касательной. Мы вызвали подкрепление. Кооса увезли в тыл, а мы продолжили поиски, где пешком, где ползком. На гука наткнулся Биньон и тут же кинул в него гранату. Раненого терра добили парой очередей. Вертолеты забрали нас перед закатом»

Мозамбик, 29 апреля 1979 года. Десантники Легкой пехоты ожидают вертолетов для убытия в Родезию. Тони Янг изучает трофейный карабин.

Мозамбик, 29 апреля 1979 года. Десантники Легкой пехоты ожидают вертолетов для убытия в Родезию. Тони Янг изучает трофейный карабин.

Легкие пехотинцы на прохождении курса парашютно-десантной подготовки на базе ВВС Нью-Сарум. Слева направо: Битл Бэйли (Канада), Жан Каффэн (марокканец из Франции), Джон Бэнкс (Родезия), Чарли Диккенс (Великобритания), Коос Бассон (Родезия), Энтони Роджерс (Великобритания), Майк Мур (Родезия), Барри Гриббин (США), Найджел Уэллс (Великобритания).

Легкие пехотинцы на прохождении курса парашютно-десантной подготовки на базе ВВС Нью-Сарум. Слева направо: Битл Бэйли (Канада), Жан Каффэн (марокканец из Франции), Джон Бэнкс (Родезия), Чарли Диккенс (Великобритания), Коос Бассон (Родезия), Энтони Роджерс (Великобритания), Майк Мур (Родезия), Барри Гриббин (США), Найджел Уэллс (Великобритания).

Сергей Карамаев a.k.a. Tiomkin

Оригинал статьи.

Комментарии запрещены.